Юрий ГАВРИЛОВ

Тезисы

Вопросы, которые обычно возникают у молодых людей при знакомстве с системой взаимоотношений государства и молодежи часто звучат так: а существует ли вообще у нашего государства молодежная политика? Как-то ее не заметно. В чем она собственно выражается? Какие задачи решает? Какой прок от нее молодым людям?

Говоря о тематике нашего семинара, вполне уместным становится и вопрос о том, насколько методами ГМП можно повлиять на ситуацию с так называемыми «цветными революциями». Хотя их пик, как представляется, уже пройден, технологии, которые в ходе их подготовки были использованы, еще не раз будут попытки запустить. Правда, учитывая относительную краткость революционных процессов и их декларируемую направленность на очищение от коррумпированной и недееспособной элиты во имя развития и процветания страны, то не менее уместен и другой вопрос: способны ли «цветные революции» стимулировать сильную молодежную политику.

Здесь важно сразу определиться в понятиях.

Прежде всего, что такое эффективная молодежная политика и отличается ли она от сильной молодежной политики? Представляется, что эффективную молодежную политику можно определить как политику в результате осуществления которой решаются те задачи, которые первоначально были поставлены доминирующим субъектом. При этом, чтобы у нас при анализе не возникло шизофрении, стоит четко разделять те задачи, которые декларируются и те которые ставятся реально. Понятно, что при вложениях федеральных средств в объеме двух рублей в год на одного молодого человека, рассчитывать на достижение результатов многократно продекларированных в ФЦП «Молодежь России» на всех ее этапах может только политик очень далекий от реальности. Представлять таковыми подавляющее большинство федеральных политиков было бы большим заблуждением. Поэтому и стоит за декларациями поискать реальные задачи.

Очевидно, что настоящие задачи, которые правящая элита ставит перед молодежной политикой, куда скромнее декларируемых. Более того, сама «безразмерность» деклараций при крайней умеренности выделяемых средств тоже служит достижению реальных целей правящей элиты. На примере ГМП мы можем воочию наблюдать логичную и целостную составляющую той имитационной политики, которая в отношении молодежи осуществлялась в постсоветской России с самого момента ее оформления в качестве самостоятельного государства и которая в настоящее время стала доминировать и во многих других сферах.

Имея в виду изложенные выше соображения, можно с достаточными основаниями предположить, что основной задачей, которая реально ставится перед ГМП, есть поддержание молодежной среды в пассивном состоянии. Причем эта задача базируется на своеобразном консенсусе правящей элиты и контр-элиты. Допускать молодежь к властным рычагам не хочется никому.

В свою очередь понятие сильной молодежной политики и эффективной молодежной политики существенно различаются. С моей точки зрения, сильная ГМП это та, которая обеспечивает максимальную реализацию инновационного потенциала молодого поколения в интересах динамичного развития общества. При этом ГМП может быть эффективной, но слабой. Допустим, политическая элита решает задачу сдерживания активности молодого поколения, чтобы продлить период своего доминирования во власти. Понятно, что в случае успешного решения этой задачи, политика такой правящей элиты будет эффективной. Но в результате такой политики инновационный потенциал молодежи окажется нереализованным, в молодежной среде и соответственно в обществе в целом вырастет уровень апатии, периодически молодежная гиперактивность будет находить выход в протестном поведении в том числе в его крайних экстремистских формах, а это потребует дополнительных ресурсов для купирования таких проявлений. Иными словами, означенная молодежная политика неизбежно приведет к торможению общественного развития и потому имеет полное право называться слабой.

Здесь опять стоит отметить, что публичная риторика политической элиты при осуществлении такой слабой политики будет существенно разниться с реальными ее целями.

Учитывая, что в настоящее время в целом ситуация с ГМП в нашей стране весьма печальна равно как печальны и ее, по крайней мере ближайшие, перспективы и не исключено, что многое из уже пройденного придется начинать почти с нуля, то стоит, прежде всего, поговорить о самых общих подходах к формированию молодежной политики.

Прежде всего, попробуем разобраться, когда собственно возникает политика? Политика возникает, когда есть необходимость согласования интересов между некими субъектами. В паре субъект – объект политика не нужна. Там субъект осуществляет управление объектом исходя при этом из своих задач и своего понимания ограничений, связанных с возможностями субъекта.

Поэтому, когда мы говорим о молодежной политике, то подразумеваем, что существуют как минимум два субъекта со своими специфическими интересами, возможностями для их формулирования, легитимации и отстаивания. При этом, говоря о молодежном сообществе как о субъекте, естественно обратить свой взор к организованному молодежному сектору, где собственно только и возможно наличие указанных выше ресурсов субъектности. Поэтому вопрос о молодежной политике жестко связан с вопросом, о том насколько организованный молодежный сектор способен формулировать специфические интересы молодежи, придавать им легитимность (то есть публично показывать, что это действительно интересы, по крайней мере, большинства молодежи) и способен отстаивать эти интересы в политическом процессе.

С другой стороны важно, чтобы государство, как доминирующий субъект, считало необходимым строить свои взаимоотношения с молодежным сообществом политическими методами, то есть признавало это сообщество в качестве субъекта.

Различные варианты возможных субъектно-объектных отношений дают возможность достаточно наглядно нарисовать целый куст разнообразных молодежных политик.

Нужно отметить и тот факт, что молодежная политика не исчерпывается отношениями только двух субъектов – государства и молодежного сообщества. Существуют еще и взаимоотношения, где государства нет или практически нет. Например взаимоотношения молодежного сообщества с бизнес сообществом или со «взрослыми» НКО. Естественно, что эти отношения лежат за рамками государственной молодежной политики, а потому здесь уместно говорить о дополняющей ее общественной молодежной политике. Иными словами молодежная политика может быть разделена на государственную и общественную составляющие.

Нарисовав крупными штрихами некую модель молодежной политики, попытаемся ответить на вопрос о реальном существовании этой самой политики. Так как государство при всей своей относительной мощи предпочитает вести с молодежными организациями пусть и несовершенный, но все-таки диалог, так как вариант прямого управления уже не представляется возможным, то, как представляется, можно уверенно говорить о том, что молодежная политика это не фантом, а реальность. Естественно, что утверждать будто все молодежные объединения являются независимыми и не подвержены методам прямого управления со стороны власти было бы весьма наивно. Куда правильнее говорить об относительной самостоятельности даже крупнейших молодежных объединений ибо даже их финансовая зависимость от государства сегодня непомерно велика. Но тем не менее это в большинстве своем не прямое управление со стороны государства.

Когда означенная политика есть реальность, то возникает вопрос о ее направленности. Естественно, что, прежде всего, встает вопрос о целях и задачах государственной молодежной политики, которая в настоящее время по задействованным ресурсам многократно превосходит общественную и практически определяет содержание всей молодежной политики.

Направленность тех или иных политик фиксируется в соответствующих стратегиях, концепциях, доктринах. Там формулируются цели, задачи, обозначается перспектива развития, показывается актуальность и приоритетность тех или иных составляющих и соответствующей политики в целом в ряду других. Вот здесь-то и начинают проявляться слабости отечественной ГМП.

Молодежная политика более любой другой связана с перспективой, с видением направлений стратегического развития государства в целом. Можно уверенно утверждать, что, не имея продуманной стратегии развития, невозможно выстроить сильной молодежной политики. Это в той или иной мере относится и к государству в целом, и к регионам, и к муниципальным образованиям. У нас же со стратегией дела обстоят очень так себе, а потому и с концептуальными построениями в области ГМП прямо беда.

Попытки концептуально осмыслить государственную молодежную политику после распада СССР[i] предпринимались государственными органами, осуществлявшими молодежную политику, практически с момента выхода в 1992 г. Указа Президента РФ «О первоочередных мерах в области государственной молодежной политики». Однако до сих пор эта работа не только не получила формального завершения, но в значительной мере остается мало известной даже специалистам. После того, как в июне 1993 г. Верховный Совет РФ утвердил «Основные направления государственной молодежной политики» и в 1995 г. Федеральный закон «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений», других принятых документов, в которых в той или иной мере формулируются концептуальные основания ГМП, на федеральном уровне нет. Можно, конечно, говорить, что и в Федеральной целевой программе (ФЦП) «Молодежь России» присутствует определенная концептуальная составляющая. Более того, можно согласиться с мнением, что именно при разработке приоритетов этой ФЦП стратегическое видение ГМП получало наиболее емкое выражение. Однако такая ситуация есть всего лишь подтверждение отсутствия иных документов, в которых стратегическое видение ГМП должно было бы получить свое оформление. Как говорится, на безрыбье и рак – рыба. Программа должна строиться на основе выработанного стратегического видения и заданных приоритетов, а вовсе не определять их.

Если не принимать во внимание концептуальную составляющую, связанную с разработкой этапов ФЦП «Молодежь России», то до 1997 г. целенаправленная работа в этом направлении была в основном сосредоточена вокруг подготовки ежегодных докладов о положении молодежи в стране и профильного Федерального закона. Эта работа носила ярко выраженный циклический характер и периодически то активизировалась, то затухала. В конечном счете, был подготовлен Федеральный закон «Об основах государственной молодежной политики в Российской Федерации», который к концу 1999 г. даже получил одобрение в обеих палатах Федерального Собрания РФ. Однако на него было наложено вето Президента РФ, которое Госдуме преодолеть так и не удалось. Позднее Департаментом по молодежной политике Минобразования РФ была подготовлена Концепция государственной молодежной политики в Российской Федерации, которая строилась в основном на базе представлений и часто даже формулировок отвергнутого закона. По сути это была попытка представить те же идеи в новой форме. В таком виде упомянутая Концепция была проведена через Правительственную комиссию по делам молодежи и представлена от ее имени на согласование в Администрацию Президента РФ, где, правда, одобрена так и не была.

В середине 2002 г. губернатор Ямало-Ненецкого АО Ю. В. Неелов получил от Президента РФ поручение подготовить вопрос о ГМП для рассмотрения на Госсовете РФ. Для подготовки вопроса была создана специальная Рабочая группа Государственного Совета РФ (далее РГ Госсовета РФ), а для непосредственной работы над текстом документов – Редакционная группа.

На совещании по социально-экономическим вопросам в Приволжском федеральном округе, которое прошло 8 июля 2002 г. в Саранске, Президент РФ публично анонсировал работу Госсовета над молодежной проблематикой. Он подчеркнул, что «в молодежной среде мы сталкиваемся с ростом агрессивности и нетерпимости, к сожалению, очень часто, наркоманией и преступностью. Молодое поколение очень часто ощущает свою невостребованность, и это особенно проявляется в депрессивных регионах. Серьезный разговор по всему спектру молодежной политики, конечно, давно назрел. Пытаться формировать ее по слегка обновленным, но все же старым рецептам – это занятие бесперспективное. Мы должны продолжить обсуждение этой темы на одном из ближайших заседаний Госсовета. Это очень важная тема. На Коллегии ее неоднократно поднимали».

Вроде бы заявлено все Президентом достаточно четко и ясно, однако рассмотреть концептуальные документы ГМП на заседании Госсовета так и не удалось. Правящая элита так и не решилась провести широкое обсуждение вопросов ГМП и сформулировать ту или иную позицию по подготовленным РГ Госсовета проектам документов. Следствием этого стало еще большее ослабление ГМП, фактический разгром ее и без того слабых законодательных оснований, массовая ликвидация органов молодежной политики, которая в настоящее время находится без преуменьшения на грани развала.

Отсутствует сколь либо широкое обсуждение проблем молодежной политики и по сей день, хотя уже другой коллектив пытается подготовить уже иной концептуальный документ.

Что же по сути означают означенные метания, если подойти к ним с позиций предстоящей смены верховной власти? Сегодня уже можно говорить о том, что для решения тактических задач, связанных с обеспечением преемственности власти и исключением «цветных ситуаций» власть посчитала методы ГМП не эффективными и сосредоточила свои усилия на методах прямого управления.

Однако такой выбор власти вовсе не снимает тех реальных каждодневных проблем, которые встают перед молодыми людьми и требуют соответствующего решения. Это дает определенные возможности для развития организованного молодежного сектора, который может предложить государству взять на себя целый ряд обязанностей, которые до последнего времени выполнялись государственными органами. Однако сегодняшних возможностей негосударственного сектора очевидно и близко недостаточно для полноценной замены государственных структур в молодежной сфере, да и не всегда это оправданно. Таким образом, предстоит достаточно сложный период адаптации сферы молодежной политики к новым реалиям.

Пытаясь сколь-либо объективно ответить на вопрос: насколько современной молодежи необходима сильная молодежная политика, хотелось бы опереться на некоторые выводы всероссийского социологического исследования «Гражданская позиция российской молодежи»[ii].

1. Современная российская молодежь в целом имеет положительный потенциальный социальный облик. В основе мотивации ее общественного поведения лежат, прежде всего, принципы морали – уважения к родителям, старшему поколению, истории своей страны. Основной массе молодежи присуща этническая и конфессиональная толерантность. Это те принципы, которые помогают сохранить общественное равновесие, являются важной предпосылкой для социальной и политической стабильности общества.

2. Нынешняя российская молодежь прагматична. В ее составе не менее четверти таких, кто в качестве своего жизненного кредо выдвигает карьерные устремления и приобретение богатства. Для условий рынка – это естественные устремления, но только при соблюдении основных требований легитимного права.

3. Для современной российской молодежи слабо присущи такие качества, которые важны для государства, стремящегося укрепить и в последующем удержать ведущее место на мировой политической и экономической арене. А именно: слаба идентичность с российской государственностью, слабо выражен патриотизм и приоритетность интересов российского государства и общества.

4. Видятся две основные причины подобной ситуации: 1) неадекватность правового поля государства бюрократического капитализма правовым ожиданиям молодого поколения, чувствительного к соблюдению принципа социальной справедливости, 2) слабое гражданское воспитание.

5. Большинство молодежи осознает важность в правовом государстве высокой правовой культуры и готово следовать принципам права, однако считает, что этим принципам не следует само государство, а посему ставит личное соблюдение законов в зависимость от того, в какой степени они будут соблюдаться представителям государства.

6. Большинство молодежи считает, что ее права сегодня не соблюдены, либо соблюдены не полностью. Речь прежде всего о личной безопасности, свободе передвижения и личной свободе, соблюдении права на труд и на равный доступ к образованию, доступ к информации. При этом по мере взросления молодых людей степень осознания ими незащищенности своих прав возрастает.

7. При решении имеющихся у молодежи проблем большинство склонно рассчитывать на государство и органы местного самоуправления (52,2%). В то же время, значительно число тех, кто ориентируется на не государственные источники разрешения своих проблем, хотя лишь 1,9% видят в этой роли общественные объединения.

8. Более 3/4 молодежи считает важным и хочет пополнять свои правовые знания, однако лишь около 1/5 считают, что постоянно делают это. При этом основными доступными для молодежи формами приобретения правовых знаний являются самообразование и справочники. Возможность получения в настоящее время правовых знаний в общественных организациях отмечают менее 2% опрошенных. То есть, потребность в приобретении правовых знаний существенно превышает существующие организационные возможности, как в сфере образования, так и в общественном секторе. При этом молодежь признает общественные молодежные организации потенциально важным фактором защиты своих интересов.

9. Молодежь достаточно слабо информирована о существовании и деятельности молодежных организаций. Относительно многие смогли назвать только общероссийские молодежные организации, причем большинство из названных – политические (14,9%), детские (2,0%), спортивные (1,8%).

В то же время, интерес к молодежным организациям присущ сегодня 24,9% российской молодежи. Это высокий показатель. Доля же молодежи, считающей себя состоящей в молодежных организациях, не превышает 7,0%. И то, речь идет, прежде всего, о молодежи, включенной в школьные и студенческие организации, творческие и профессиональные союзы, политические организации. То есть имеется более чем трехкратный потенциал для роста общественных объединений.

При этом опрошенные отмечают полное отсутствие координации деятельности молодежных объединений.

10. Большинство молодежи, признавая полезными молодежные организации и считая авторитетным лидерство в молодежном движении, хотело бы участвовать в работе спортивных, экологических, творческих, благотворительных, жилищных, добровольческих и иных молодежных объединений. Но для реализации намерений молодежи недостаточного одного желания. Согласно экспертным оценкам, здесь имеются серьезные организационные и финансовые затруднения.

11. Подавляющее количество экспертов (90,7%) считают целесообразным расширение работы молодежных организаций в регионах (нецелесообразным лишь 2,4%), для чего, по мнению экспертов, необходима их систематическая финансовая, организационная, информационная и кадровая поддержка. Тем самым подтверждается большой потенциал для выстраивания партнерских взаимоотношений в сфере молодежной политики.

Приведенные результаты исследования с одной стороны показывают значительный объем реальных проблем, которые накопились в молодежной сфере, с другой демонстрируют серьезный потенциал самоорганизации, который при профессиональной работе может быть сориентирован на самостоятельное решение означенных проблем. Тем самым фактически демонстрируется потребность в сильной государственной молодежной политике.

<Вернуться к содержанию>

Юрий ГАВРИЛОВ Тезисы

Юрий ГАВРИЛОВ

Тезисы