airo-xxi.ru

  • Увеличить размер
  • Размер по умолчанию
  • Уменьшить размер
Home АИРО-XXI Новости Катрина ванден Хювел о Стивене Коэне

Катрина ванден Хювел о Стивене Коэне

cohen katrinМОЙ СТИВ
Впервые я «познакомилась» со Стивом на страницах его эссе 1977 года Bolshevism and Stalinism.

Его ясно выраженная, убедительная, ревизионистская мысль о том, что в истории и политике всегда существуют альтернативы, глубоко поразила меня. А его основополагающая биография Бухарина, бросившая вызов традиционным трактовкам советской истории, стала для меня, как и для многих, образцом того, как нужно писать биографию: увлекательно и критически-сочувственно. В то время я была человеком, очень склонным разделять общепринятую точку зрения. Работы Стива – а вскоре и он сам – заставили меня смотреть на вещи критически, искать альтернативы существующему статусу-кво, оставаться верной своим убеждениям (даже если они непопулярны) и подвергать сомнению чужие (даже самые устойчивые). Этим золотым правилам я следую и сегодня, будучи директором редакции The Nation – журнала, с которым (и его редактором Виктором Наваски) меня познакомил Стив и в котором он сам публиковался с 1979 г., а с 1982 по 1987 г. вел популярную колонку “Sovieticus”. Последняя книга Стива War with Russia? была сборником статей (почти все опубликованы на thenation.com), ставших выжимкой его еженедельных (с 2014 г.) выступлений на радио в программе The John Batchelor Show.

cohen vdh
_

Наши совместные поездки в Москву, начиная с 1980 г., и то, что с нами там происходило, являются во многих отношениях самыми значимыми событиями моей жизни. Стив открыл передо мной миры – политики, истории и жизни – каких я прежде не видывала. Он познакомил меня с удивительной Анной Михайловной Лариной, главой его второй семьи, и эклектичным, но пленительно-интересным кругом друзей – пожилых гулаговцев (которым он позже посвятил книгу The Victims Return («Жизнь после Гулага»)), диссидентов, свободно мыслящих людей, в том числе, и из рядов советской номенклатуры.

В 1985-1991 гг., когда мы часто бывали в Москве, мы вместе со всеми переживали интеллектуальный и политический подъем тех лет, поддерживали великие надежды и свершения перестройки. Позже у нас сложились дружеские отношения с Михаилом Горбачёвым, которого мы оба глубоко уважали как человека и политического лидера, который не побоялся использовать свою власть для того, чтобы изменить свою страну и мир. Горбачёв изменил также и нашу жизнь. Наша женитьба со Стивом совпала с перестройкой. Следующий день после свадьбы – первый день нашего медового месяца – Стив провел в ООН с Горбачёвым и телеведущим Дэном Разером (Стив был тогда консультантом CBS News). А в первую годовщину нашей свадьбы в 1989 г. мы были с Горбачёвым и Бушем (старшим) на Мальте, где они провозгласили конец холодной войны. Мы говорим про нашу дочь Нику, которой теперь 29 лет, что она «дитя перестройки», потому что была зачата в России при Горбачёве, впервые прилетела в Москву в июле 1991 г. и с тех пор побывала в ней едва ли не сорок раз. Однажды, в трогательную минуту откровения год спустя после смерти Раисы Максимовны, Горбачёв обмолвился Стиву, что наш с ним брак и партнерство напоминают ему его собственные отношения с Раисой: мы тоже выглядим, как одно целое.

Стив часто сожалел о том, что многие из его русских друзей, появившихся после 1985 г., не знают о его прежней московской жизни. Впервые он попал в Советский Союз в 1959 г., но именно предперестроечные годы, с 1975 по 1982 г., дали Стиву то, что он в одном разговоре со мной назвал «подлинным образованием… не только в области российского общества, но и в области российской политики, поскольку я начал понимать взаимосвязь между различными течениями в обществе, в диссидентском движении и в номенклатуре». Это были «чрезвычайно важные для формирования моей личности годы». Те годы также вдохновляюще сказались на творчестве Стива, прежде всего на его прорывной книге Rethinking the Soviet Experience («Переосмысливая советский опыт»), которая вышла как раз в то время, когда Горбачёв пришел к власти. «Было много трагичного, -- вспоминал Стив, -- но и много юмора и тепла, когда чтобы сколотить компанию, достаточно было личных дружеских связей и идей». С 1980 г., когда я впервые приехала в Москву со Стивом, до 1982 г., когда мы оба не сумели получить визы (и были невъездными до 1985 г., до Горбачёва), мы жили в той России. Много вечеров мы провели в квартирах и на кухнях наших друзей, пили далеко за полночь и слушали откровенные, бесцензурные, часто пессимистические рассуждения о настоящем и будущем России.

Позже я стала помощницей Стива в деле тайной переправки на Запад самиздатовских рукописей и в обратном направлении – книг тамиздата. К тому времени, когда я присоединилась к нему, Стив, удовлетворяя потребности своих друзей, умудрился провезти в Москву десятки книг, от Солженицына, Шаламова, Оруэлла и Роберта Конквеста до Камасутры и, естественно, тамиздатовской версии его собственного «Бухарина». От Стива я узнала, что запрещенные документы и рукописи нужно все время носить с собой, потому что КГБ часто обыскивал квартиры и комнаты в отелях. В какой-то момент сумка Стива, которую он носил на плече, стала такой тяжелой, что у него в паху, с правой стороны, образовалась грыжа. После операции по ее удалению он начал носить сумку на левом плече и, в результате, заработал вторую грыжу слева. Стив любил повторять, что самая большая неприятность, которую ему доставил КГБ, это нажитые по его вине две грыжи.

Собственно говоря, именно самиздатовские рукописи стали причиной, по которой мы впервые встретились. В 1978 г. Стив прослышал, что у меня есть дипломатический паспорт, который избавляет от таможенного досмотра, и что я собираюсь ехать в Москву. (Мой отец в ту пору был представителем Соединенных Штатов в европейском отделении ООН в Женеве.) Через общего друга Стив связался со мной и спросил, не могла бы я привезти некоторые самиздатовские документы, которые были приготовлены для него в Москве. Разумеется, я бы с удовольствием это сделала, но Стив ошибся: у меня не было дипломатического паспорта.

Стив мог показаться кому-то жестким и бескомпромиссным, но те, кому повезло обрести его доверие, знают, что он был человеком огромной душевной щедрости, преданности и доброты. В нашем нью-йоркском, верхне-вестсайдовском, окружении он был известен как организатор и многолетний спонсор баскетбольных турниров для молодежи, часто из бедных афро-американских семей. И в Соединенных Штатах, и в России Стив всегда старался оказывать помощь и поддержку, в том числе материальную, молодым ученым. В последнее десятилетие он создал несколько грантов для молодых исследователей российской истории в ряде американских университетов, где сам преподавал: Индиана, Принстон, Нью-Йорк и Колумбия. Он также способствовал основанию в Москве государственного музея истории Гулага и оказывал поддержку его молодому директору и его команде.
Со Стивом никогда не бывало скучно. Абсолютно независимый, в нашей семье он был настоящим радикалом, неизменно доходящим до корня проблемы. Он всегда говорил то, что думал. У него был CD с дюжиной вариаций песни “My Way”, от Билли Брэгга до Фрэнка Синатры. А профильный журнал американского высшего образования The Chronicle of Higher Education в 2017 г., представляя Стива, назвал его «самым противоречивым экспертом по России в Америке».
На протяжении всей нашей совместной жизни Стив был моей поддержкой и опорой. Он укреплял и подбадривал меня в сражениях, которые редакторам The Nation неизбежно приходится вести (часто со своими собственными авторами, включая порой и Стива!), и вселял в меня личное и политическое мужество совершать правильные поступки. Особенно сильно это проявилось, когда мы вступили в то, что можно назвать «эпохой Рашагейта» (Russiagate era).

Хотя Стив любил говорить о пользе переосмысления и преимуществе вопросов над ответами, в своей политической аналитике он демонстрировал мудрое постоянство. Например, как видно из его многочисленных статей, опубликованных в The Nation за последние десятилетия, он всегда был стойким противником американского мышления холодной войны и выступал против его возвращения в политику в годы после конца Советского Союза. Он проявлял постоянство в своем отказе поучать, проповедовать или морализировать по поводу того, как должна вести себя Россия. Он предпочитал не проповедовать, а слушать, анализировать, а не демонизировать. Эта его позиция не рецепт популярности, которая Стива мало заботила. Из раза в раз он продолжал мужественно и бесстрашно атаковать всё более крепнущие ортодоксии, касающиеся понимания в США Советского Союза и России. Но увы, последние месяцы показали, как дорого эта борьба обошлась ему. Как и другие, кто так же, как и он, пытался предотвратить новую, еще более опасную, холодную войну, Стив с отчаянием взирал на то, как столь необходимая публичная полемика на эту тему в политике и СМИ становится всё более невозможной. До самой своей смерти Стив работал над статьей о том, что он называл «криминализацией разрядки». Созданная им организация, Американский комитет восточно-западного согласия (American Committee on East-West Accord), изо всех сил старалась повернуть американскую политику по отношению к России в более здоровое русло.
Он лучше, чем я, умел противостоять полемической травле, сопровождавшей его с 2014 года как реакция на его взгляды на Украину, Путина, вмешательство в американские выборы и т.д. В ответ на высказываемые им мнения часто звучали оскорбления и грязные инсинуации. Сколько раз его клеймили «путинской марионеткой», «американским апологетом Путина № 1»? Бесчисленное множество. Но Стив никогда не реагировал на нападки, считая (как он не раз говорил мне, когда я просила его написать ответ), что в них нет критики по существу его аргументов, а есть лишь «полемика с переходом на личности». Он предпочитал писать – поскольку его все больше волновала судьба молодого поколения историков и политологов – об угрозе полной дискредитации тех, кто думает иначе об американской политике по отношению к России, а без голосов скептиков не будет полноценной дискуссии, столь необходимой нашей политике, СМИ и академической сфере.

Михаил Горбачёв часто говорил Стиву, какое глубокое влияние оказали на него труды Стива, особенно его биография Бухарина. Стив впервые встретился с Горбачёвым в 1987 г. в советском посольстве в Вашингтоне, на приеме, устроенном в честь американской «прогрессивной интеллигенции». Стив счел это забавным, так как никогда не причислял себя ни к какой группе и терпеть не мог ярлыки. Но в тот день он оказался там, и уже через несколько минут к нему подошел кремлевский помощник и сказал, что с ним хочет поговорить генеральный секретарь. В разговоре Михаил Сергеевич, который полагал, что автор «Бухарина» должен быть солидным человеком «серьезного» возраста, спросил: «Действительно вы написали эту книгу или это был ваш отец?»

Стив в конце концов достиг того «серьезного» возраста, о котором говорил Горбачёв. Но сердцем, душой и умом он оставался молод до конца. Возможно, это из-за его любви к рок-н-роллу Джерри Ли Льюиса, новоорлеанскому блюзу или музыке кантри из Кентукки, а может из-за страсти к баскетболу (разделяемой нашей дочкой Никой и его шестнадцатилетним внуком Лукасом) или неравнодушия к хорошему анекдоту (его ежегодные лекции об анекдотах собирали толпы в Принстоне и в Нью-йоркском университете). Может быть, причина в наших не прекращавшихся и во время болезни Стива прогулках в ближайшем Риверсайдском парке с их задушевными беседами и горячими спорами. А может быть, в том, что Стив, будучи очень серьезным человеком, никогда не воспринимал себя всерьез.


В субботу Михаил ГОРБАЧЕВ написал мне:

Дорогая Катрина,
Пожалуйста, прими мои искренние соболезнования по поводу смерти Стива. Он был одним из самых близких мне людей по взглядам и пониманию тех грандиозных событий, которые произошли в конце 1980-х годов в России и изменили мир. Стив был блестящим историком и человеком демократических убеждений. Он любил Россию, русскую интеллигенцию и верил в будущее нашей страны. Я всегда считал вас со Стивом своими настоящими друзьями. Во время перестройки и все последующие годы я чувствовал ваше понимание и неизменную поддержку. Я благодарен вам обоим.
Дорогая Катрина, я глубоко сочувствую твоему горю и скорблю вместе с тобой и Никой. Светлая память Стиву.
Обнимаю тебя,
Михаил Горбачёв.
19.09.20

EAC23
_

Сорок лет Стив был моим партнером, товарищем, компаньоном, соучастником, лучшим другом, наставником, мужем (тридцать два года) и соавтором. Я вечно буду благодарна ему за знакомство с The Nation и Россией, за жизнь, полную совместных приключений, взаимной дружбы и страсти, и за нашу любимую дочку Нику.

Катрина ванден Хювел

ZE3B2930
_

См. также:

MY MEMORIES....MOI STIV
https://www.thenation.com/article/world/stephen-cohen-obituary-russia/

New York Times Obituary: https://www.nytimes.com/2020/09/18/books/stephen-cohen-dead.html

Novaya Tribute : https://novayagazeta.ru/articles/2020/09/19/87162-proschay-stiv-koen

Pervii Kanal Tribute: https://www.youtube.com/watch?v=8GoG5FGVkpM

KPRF, Zyganov: https://kprf.ru/party-live/cknews/197297.html

LETTERS from Sergey Lavrov and Russian Ambassador to US.

 


Случайная новость

ФРАНЦУЗСКИЙ УНИВЕРСИТЕТСКИЙ КОЛЛЕДЖ -- учебный год 2012/2013
Уважаемые коллеги!
Предлагаем Вам подробную программу цикла лекций по международному праву который ежегодно проводится Французским Университетским Колледжем.
Он пройдет 15, 16 и 18 марта 2013 г. в МГУ им.М.В.Ломоносова.